Вспомним августиновскую сцену с родными братьями, один из которых завидует другому, сосущему грудь матери:
субъект не завидует тому, что Другой обладает ценным объектом как таковым, а тому, что Другой может наслаждаться этим объектом — поэтому для него недостаточно просто совершить кражу и тем самым завладеть объектом:
его истинная цель состоит в том, чтобы лишить Другого способности или возможности наслаждаться объектом.
В сущности, зависть следует поместить в триаду зависти, скупости и меланхолии — трех форм неспособности наслаждаться объектом.
В отличие от субъекта зависти, который завидует обладанию или наслаждению другого объектом, скупец обладает объектом, но не может наслаждаться или потреблять его - он получает удовольствие от простого обладания им, превращения его в священную, неосязаемую/запретную сущность, которая ни при каких условиях не должна быть использована (вспомним пресловутую фигуру одинокого скупца, который, придя домой, тщательно запирает двери, открывает сундук и украдкой заворожено смотрит на свой драгоценный объект);
само препятствие, которое мешает потреблению объекта, гарантирует его статус объекта желания.
Субъект, подверженный меланхолии, как и скупец, обладает объектом, но он теряет причину, которая заставляла желать его эта фигура, наиболее трагическая из всех, имеет свободный доступ ко всему, что он хочет, но не находит никакого удовлетворения.
Славой Жижек «Интерпассивность»
Автор: Оксана Юрах
